Какие люди обращаются к вам за помощью?

В рамках социальной программы ко мне попадают люди, которыми заинтересовались органы опеки, служба помощи жертвам или же полиция. Это люди, которым не удалось самим разрешить какой-то конфликт. Что-то в их жизни “разбилось” — любовная лодка или чайный сервиз, либо же сам человек в целом “сломался”. Государство дало им понять, что они нарушили социальную норму и нуждаются в помощи, чтобы научиться безопасным образом разрешать имеющиеся конфликты. Я смотрю на своих клиентов как на людей с проблемами в семье, у которых лопнуло терпение, которые начали выплёскивать своё недовольство деструктивным образом, но поняли, что по-старому жить больше нельзя. Ведь ко мне как к семейному терапевту люди приходят по своей доброй воле.

Департамент статистики сейчас приглашает 16 000 жителей Эстонии к участию в исследовании семейно-бытового насилия. Насколько хороший обзор ситуации у нас имелся до сих пор?

Мне кажется, что обзор был недостаточно адекватным. До сих пор в исследованиях не изучали точку зрения сразу обоих партнеров, хотя зачастую в отношениях нет однозначно виноватых и невиновных. Разные члены семьи могут поочерёдно оказываться в более сильной позиции в зависимости от ситуации. Обе стороны могут становиться как инициаторами насилия, так и его жертвами. Они несчастны оттого, что у них не получается установить какие-то рамки в своих отношениях, чтобы возникающие порой размолвки не наносили вреда никому из них. Результаты исследования определенно будут весьма интересными. Но потом встанет вопрос о том, что, собственно, с ними делать дальше. Надеюсь, этот момент станет для общества переломным.

Что вы имеете в виду, когда говорите о переломном моменте?

Я надеюсь на то, что изменится отношение со стороны правоохранительных органов Эстонии. Не “мужчина” или “женщина” совершает насилие, а прежде всего “человек”! Один человек наносит вред другому. Мне бы хотелось, чтобы эстонское общество было в определённый момент готово к кампании с таким посылом: “Никто и никогда не вправе поднимать руку на другого человека!”. В профессиональном контексте я ощущаю, что в публичной плоскости ситуация до сих пор подаётся однобоко — представителей лишь одного пола обвиняют в насилии над представителями противоположного пола. Одни как бы воплощают в себе все отрицательные особенности характера и поведения, а у других этих отклонений как будто бы и вовсе нет. Не следует противопоставлять мужчин и женщин — будучи в отношениях, они скорее дополняют друг друга. Ревность, жажда мести, разочарование, гнев, грусть, лживость, склонность к манипулированию — ни одно из этих явлений не имеет пола.

Как наше общество сейчас относится к мужчинам, которые сами пострадали от семейно-бытового насилия? Как мы обычно поступаем — помогаем такому мужчине справиться с его проблемой, чувством стыда и ощущением вины или же навешиваем на него ярлык “тряпка и размазня”?

Провокационный вопрос: не слишком ли мы строги к мужчинам, когда широко обсуждаем в обществе проблему насилия над женщинами?

Я бы не стал говорить, что мы “слишком строги”. Эту тему нужно обсуждать, причём делать это открыто. Чтобы не случалось так, что кто-то сначала избивает одну несчастную женщину, потом заводит новые отношения с другой и снова делает то же самое. Тем не менее, оступившийся человек также нуждается в помощи и понимании. Зачастую он сам тоже чувствует себя пострадавшим от несправедливости в отношениях. Такие мужчины приходят ко мне, обвешанные огромным количеством ярлыков: “преступник”, “драчун” и т. д. Им стыдно и они ощущают себя виноватыми. Таким мужчинам я говорю: “Да, ты сделал ошибку, но ты ещё можешь исправиться”.

Чем отличается насилие, совершаемое в отношении женщин, от насилия над мужчинами?

Если говорить о ситуациях семейно-бытового насилия, то и мужчинам, и женщинам есть что сказать со своей стороны. Не бывает так, что один человек в паре несчастен, а второй в то же время совершенно всем доволен. Ко мне приходят пары, которые не умеют разрешать конфликты. Есть такие мужчины, которые любят всё время критиковать или ехидничать над своей партнёршей. Но есть и женщины, которые могут толкнуть или поднять руку на своего мужчину. Один может пить “для храбрости”, чтобы потом высказать всё накопившееся; другой же пьёт, чтобы без страха выслушать. Однако на пьяную голову люди понимают друг друга неправильно. Длительно сохраняющееся напряжение в отношениях приводит к постоянному ожиданию новой ссоры. От этого люди начинают воспринимать совершенно нормальные сигналы в адрес другого человека как нечто злонамеренное.

Часто ситуация усугубляется тем, что один человек хочет выяснить отношения, другой же человек настолько взволнован, что хочет попросту уйти в другую комнату. Один начинает физически удерживать другого, что в итоге перерастает в драку.

Так почему же представители разных полов противопоставляются друг другу? Ведь любое насилие в отношениях неприемлемо.

А вы вспомните, как мы с самого детства относимся к мальчикам и девочкам. Разве мы заподозрим милую девчушку в том, что она напроказничала в школе? Скорее мы объявим подозреваемым мальчика, за которым и раньше уже числилось нечто подобное. Ведь упрощать ситуацию легче всего.

Давайте рассмотрим распространённый стереотип: мужчины бесчувственны и не любят много говорить. Это ложь! Какой цели мы вообще достигнем, если будем заострять внимание на том, что мужчины и женщины сильно отличаются друг от друга? Может быть, мы просто оставим это и позволим женщинам и мужчинам быть самими собой в отношениях? Но только определённо не теми “мужчинами” и “женщинами”, которыми им предписывают быть гендерные стереотипы.

Пока жив стереотип о том, что мужчины якобы не нуждаются в нежности, им будет её как раз не хватать. Что если мужчина не осмелится об этом заговорить, а женщина сама не догадается? У мужчин тоже есть свои чувства, потребности и тревоги. Мужчины тоже могут ощущать себя порой несчастными неудачниками.

Готовы ли сами женщины к тому, что мужчина будет беззащитным медвежонком? Мужчина, везущий детскую коляску, выглядит милым и заботливым. Но что если этот же мужчина в какой-то момент покажется вам… скучным? Мужчины часто опасаются откровенно говорить о каких-то вещах, чтобы не испортить свой мужественный имидж. Им может казаться, что партнёрша не захочет больше быть вместе со “слабаком”, что их отношения окажутся под угрозой, либо же женщина использует эту слабость при следующей же ссоре.

Важной темой также являются имущественные отношения партнёров и их самооценка в этом контексте. Очень сильно укоренился стереотип, что именно мужчина должен быть хозяином дома, в который затем приходит жить его спутница. Мужчины признаются, что им было бы некомфортно в противоположной ситуации (а также, например, если бы женщина получала более высокую зарплату). В принадлежащем женщине доме мужчины продолжают ощущать себя гостями, их пугает возможность оказаться выставленными за дверь в один прекрасный момент.

Определённой части общества трудно смириться с тем, что традиционные гендерные роли уходят в прошлое. Ведь именно такая система давала им ощущение безопасности.

Гендерные стереотипы играют важную роль в семейно-бытовом насилии. От того, насколько чёрно-белыми мы видим социальные роли женщин и мужчин, зависит и наше представление о том, как именно они должны себя вести.

В контексте семейно-бытового насилия можно сказать такую вещь — если у вас нет возможности быть самими собой, то либо вы сами будете совершать насилие над собой, либо общество совершит насилие над вами. Социальная норма навязывает нам маску, однако реальная жизнь такие маски то и дело срывает. И нам приходится защищаться, чтобы никто не увидел, какие мы на самом деле.

Будут ли меня считать настоящим мужчиной, если у меня нет водительских прав, а из инструментов у меня дома лишь отвёртка? Будут ли меня считать полноценной женщиной, если я не хочу рожать детей? Бессмысленна ли моя жизнь, если я не хочу в принципе вступать с кем-то в отношения? Жить нужно для себя и принимать себя такими, какие вы есть! Без каких-либо масок.

Почему люди совершают насилие над самыми близкими для себя людьми?

Потому что именно они ближе всего! Мы можем себе позволить вести себя с ними самым отвратительным образом, рискуя при этом менее всего. Если вы поступите неподобающе с другом или подругой, то ваша дружба может закончиться. А в случае с коллегой или начальником вы вообще рискуете увольнением. Партнёру или партнёрше, однако, часто просто некуда деваться.

Близкие отношения между двумя людьми — это вам не бесконечное солнечное утро с журчащими ручейками. Нужно найти себе такого партнёра, с которым и серые дни не будут такими грустными. А для хороших времён люди всегда найдутся. Для этого нужно признаться себе в том, что человек имеет право чувствовать грусть, одиночество, раздражение, подчас даже не ведая причину такого настроения. В противном случае мы будем выливать ушат помоев на своего партнёра, каждый раз приходя домой. А что если у него или у неё этот день тоже не удался? И начнётся “перетягивание каната” — чья работа тяжелее и важнее, чей начальник глупее и т. д.

В отношениях должна царить доверительная атмосфера, в которой партнёры смогут открыто обсуждать свои чувства. Например, смогут честно сказать партнёру, что день прошёл отвратительно, а поэтому хочется просто немного побыть в одиночестве — побрюзжать, позлиться или бесцельно попереключать каналы в телевизоре. И попросить партнёра найти потом полчаса, чтобы высказать ему жалобы о наболевшем, не получая при этом никаких советов, а просто имея возможность “выпустить пар”. Так можно было бы представить себе безопасный вариант избавления от негатива.

Давайте начнём вот с чего — а умеют ли жители Эстонии вообще любить самих себя?

Они присматриваются к этой идее и пытаются практиковаться в этом. Предыдущее поколение очевидно не ощущало такой потребности. Любовь к самому себе воспринималась как некое самолюбование, характерное для жителей США. Жители Эстонии же часто забывают думать о себе. Многие живут, пытаясь угодить другим, а ведь это тяжкая ноша. Я уверен, что отношение следующих поколений к этому вопросу будет гораздо более здоровым. Ведь это так важно — отстаивать свои собственные потребности, позволяя себе грустить и мечтать!

Как можно было бы развить такие навыки в обществе?

Нужно начинать уже с рождения. Каждый взрослый человек должен поразмыслить о том, сколько нежности он получал в детстве и насколько хорошо он умеет теперь дарить её другим. Когда вы кого-то обнимаете, мозг получает сигнал об отсутствии опасности. Очень сложно нападать на человека, которого вы совсем недавно обнимали.

Дети становятся свидетелями ссор между родителями, однако редко видят подобающее завершение этих ссор. Завершение, которое научит их следующему: разногласия — совершенно нормальная часть жизни, равно как и последующее примирение. Подумайте, как в вашей семье проходит примирение и разрешение конфликтов. Посоветую пару вариантов: можно попросить прощения и обнять другого человека. Ещё лучше было бы сделать это на виду у детей.

Вы считаете, что в каких-то аспектах отношение уже меняется?

Я заметил в своей работе, что женщины занимаются проблемами, ещё будучи в отношениях, а мужчины берутся за ум уже тогда, когда произошло расставание. Но в этом плане сейчас заметны изменения. Я уже вижу множество мужчин, старающихся заботиться о своих отношениях, пока они есть. Мужчины не привыкли ещё к тому, что обращаться за помощью нормально. Если мы будем в таких случаях навешивать ярлыки и осуждать, то никто не захочет быть “подопытной крысой” и в числе первых пробовать прохождение терапии.

ПРИМИТЕ УЧАСТИЕ В ИССЛЕДОВАНИИ!
Департамент статистики призывает к людей к активному участию, которое позволило бы получить беспрецедентно широкий обзор по такой проблеме в обществе, как моральное и физическое насилие над другими, в том числе притеснения, издевательства и скрытое насилие.


В октябре Департамент статистики начал проведение исследования для изучения доверительности отношений в семье, на работе и за её пределами. Приглашение к участию в исследовании придёт в почтовый ящик или по адресу электронной почты более чем 16 000 жителей. Участники будут выбираться случайным образом по регистру народонаселения из числа жителей в возрасте 18–74 года. В исследовании можно будет принять участие как через интернет, так и в ходе очного интервью.

Такое же исследование будет параллельно проводиться и в других странах Европейского союза.