Ольга, мама троих детей, г. Мытищи Московской области

Для меня пандемия началась с большой перемены в жизни. Я логопед и психолог общебольничного персонала, последние шесть лет проработала в отделении детской неврологии Мытищинской ЦРБ. В конце марта его перепрофилировали под прием больных с коронавирусом, и меня направили в сосудистый центр работать со взрослыми инсультными пациентами — растормаживать речь.

Это было для меня ново: после 28 лет работы с детьми — резкая смена специфики, походы в реанимацию, тяжелые лежачие больные. Конечно, стрессовый фактор во всем этом присутствовал.

Первый месяц пандемии вообще был для всех медиков очень тяжелым. Мы не понимали, что за инфекция коронавирус, как ее надо лечить, как от нее защищаться. Было страшно, мы все шарахались друг от друга — боялись заразиться. Сейчас приспособились — когда знаешь врага в лицо, с ним легче бороться.

Я боялась попасть в больницу


Заболела я 15 апреля — подхватила вирус на работе. Тогда многие из персонала были кто на больничном, кто на изоляции. Рук не хватало, я помогала сестрам и санитаркам: покормить больных, помыть.

Когда у меня поднялась температура, я уже предполагала, что это ковид. Вызвала врача. Он не стал брать мазки, назначил стандартное лечение. Лучше не становилось, меня стали обследовать.

Анализ показал коронавирус, рентген — двустороннюю пневмонию.

Я очень не хотела ложиться в больницу, хотя мне и предлагали. Я понимала, что уже могла передать инфекцию домашним и даже если меня госпитализируют, им это ничем не поможет, а только навредит.

Мы живем большой семьей: я, муж, свекровь и трое детей — Алексею 23 года, Насте 13, Никите 10. Наш младший — особенный ребенок: у него расстройство аутистического спектра (РАС). Он очень привязан ко мне, и если бы я легла в больницу, это стало бы для него ударом. Да и остальным было бы тяжело: на мне много домашних обязанностей, к тому же я для всех — эмоциональный буфер. Я боялась оставить семью.

Болезнь протекала тяжело


Неделю у меня скакала температура (один день — 38.0, второй — 36.0), трудно было дышать — я задыхалась, у меня кружилась и очень болела голова. Была сильная слабость: только встанешь что-нибудь сделать и тут же ложишься снова. Я плохо переносила вирус, раздражалась на всех и на себя. У меня даже было чувство вины: я мама, должна уделить внимание детям — но не могу.

Тяжелые симптомы длились две недели, а в общей сложности я провела на больничном почти 1,5 месяца.

Прошло уже полгода, но последствия болезни ещё остались.

Бывает аритмия, одышка; я чувствую, что легкие теперь работают не так, как раньше.

Кроме меня никто не заболел

Дома я делала все, что могла, чтобы меньше распространять инфекцию. Носила маску, ела из отдельной посуды, держала дистанцию, как возможно.

Муж и свекровь ходили в масках, дети – без. Всей семьей ели лук, чеснок, имбирь. Не знаю, что из этого помогло, только кроме меня никто не заболел, а у супруга даже не нашли антитела.

Возможно, наши бабушка и младший сын тоже подхватили вирус, но мы не стали это выяснять. У Никиты была температура один день, у свекрови — три дня, но потом у обоих все прошло. Мы с мужем очень боялись за них, особенно за бабушку, ведь она в группе риска. У меня много знакомых врачей, мы перезванивались с ними, консультировались, что лучше принимать.

Муж научился делать уколы


Сильнее всего из-за моей болезни переживал муж. Он вообще ранимый и склонный к тревожности человек, эту ситуацию он воспринял очень остро. Но потом взял себя в руки, и пока я болела, был у меня и шофером, и сиделкой, и медсестрой. Возил меня в поликлинику, помогал по дому, делал мне уколы. Сам научился — и неплохо колол, надо сказать.

Свекровь тоже много мне помогала, все домашние дела брала на себя. У нас замечательная бабушка, активная, хотя ей уже 82 года; у меня с ней очень теплые отношения.

День рождения на карантине


Старшие дети восприняли мою болезнь с пониманием. Алексей у нас уже взрослый, он не так много времени проводит дома и в карантин продолжал работать. У дочки 29 апреля был день рождения, ей исполнилось 13 — а мы на строгой изоляции, я болею, никакого праздника.

Насте, конечно, было грустно: она коммуникабельная, и карантин вообще давался ей непросто, но она мужественно это перенесла. Дочка меня поддерживала, старалась за мной ухаживать, носила мне чай — хоть я и пыталась ей объяснить, что надо держать дистанцию.

Сын понимает мои чувства без слов


Младший сын всегда был очень привязан ко мне — больше, чем старшие. У детей с РАС иногда страдает логический интеллект, но при этом могут быть развиты другие его виды — например, эмоциональный интеллект. У Никиты выражена эмпатия, и меня он особенно хорошо чувствует. Он долго не говорил, да и сейчас, хотя он уже говорит и читает, у него есть нарушения речи — но сын всегда понимал меня без слов.

Если у меня трудности или я расстроена, он сразу догадывается об этом, приходит ко мне и кладет голову на колени. Я обнимаю его и чувствую его любовь. Посижу так — и мне становится легче.

Когда я болела, он приходил и ложился ко мне в постель. Я этому не препятствовала, потому что знаю, насколько это для него важно.

Карантин Никита переносил нелегко. Он посещает школу для детей с ограниченными возможностями здоровья и раньше не очень любил уроки, но сидеть дома для него оказалось еще тяжелее. Зато с сентября он пошел в школу с радостью.

В изоляции мы стали ближе


Я считаю, что эмоциональная сторона жизни семьи зависит от женщины. Лично я стараюсь всегда брать себя в руки и смотреть на все с позитивом. В жизни не бывает того, чего не должно случиться. Если нам дается испытание, надо его пройти. А коронавирус нам показался не таким уж большим испытанием по сравнению с теми, что начались в нашей жизни с того момента, как сыну в 3 года поставили диагноз РАС.

Шок, отчаяние, бесконечные вопросы “Почему? За что?” — мы с мужем прошли все это. А когда Никите было четыре, он выпал из окна с пятого этажа. Чудом выжил, получил тяжелые повреждения внутренних органов.

У нас верующая семья, и в те дни мы все горячо молились за Никиту. И произошло еще одно чудо: спустя две недели после падения рентген показал, что повреждений нет.

После всего этого ковид не вызвал у нас особого страха. Но за время болезни я ещё раз остро почувствовала ценность здоровья — своего и близких. На карантине мы даже стали ближе друг другу.