Правила жизни солиста театра "Эстония" Евгения Гриба: нет конкуренции - нет развития


Rahvusballett, Jevgeni Onegin, proov. Tantsisid: Luana Georg, Jevgeni Grib Repetiitor, koreoloog: Jane Bourne
Rahvusballett, Jevgeni Onegin, proov. Tantsisid: Luana Georg, Jevgeni Grib Repetiitor, koreoloog: Jane BourneFoto: Tiit Blaat

Солист балетной труппы национального театра “Эстония” Евгений Гриб получил в марте премию Союза театральных деятелей и рассказал журналу JANA, по каким правилам он живет.

“Никто битое стекло мне под ноги не сыпал”

В раннем детстве я слишком рьяно двигал всеми конечностями. Решили, что у меня склонность к хореографии.

В балет меня привела бабушка.

Сначала я начал заниматься балетом, а уже потом увидел его на сцене. В 4–5 лет я просто не смог бы попасть в театр.

Первый настоящий балет, который я увидел — это “Спящая красавица” в театре “Эстония”. Балет был долгим, но я, не отрываясь, смотрел на сцену. Был абсолютно заворожен происходящим.

У балета, как и у оперы или живописи, нет национальности. У нас в труппе мы говорим на четырех языках: эстонском, русском, английском и иногда на французском. Последний я знаю совсем чуть-чуть, но термины классического танца взяты из французского, базовые слова я знаю.

Читайте также:

Странно, но у меня никогда не было кумира, на которого я бы равнялся. Иногда даже завидую людям, которые фанатеют от кого-то, ездят за своим любимым артистом по всему миру. Ко мне это не приросло.

В балете конкуренции, сплетен и интриг не больше, чем на другой работе. Просто в кино акцентируют на этом внимание. Никто битое стекло под ноги мне не сыпал.

Нет конкуренции — нет развития.

Российская публика следит за балетной жизнью. В Таллинне мы только начинаем воспитывать зрителя, чтобы он не просто пришел на балет, сделал селфи в инстаграме и больше ни ногой.

От зрителя ты получаешь такую колоссальную отдачу, и наступает такая эйфория, что не задумываешься, сколько пота и крови ты пролил при подготовке спектакля.

С “Лебединого озера” нельзя начинать знакомство с балетом.

Балет развивается и физически, и визуально. Видео и 3D, перестройка сцены — все это вливается в театр.

Мне всегда было интересно, как актеры играют драму. Все-таки в балете ценится не только техника, но и артистизм. Когда в зале зритель смотрит только танец, то месседж не доносится.

Балет — это не только физические упражнения. Ты должен показать и злость, и смерть, и счастье.

Я смотрю очень много фильмов. Особенно жалко бывает, когда смотрю и не верю актерской игре.

Очень люблю исторические фильмы. Особенно о средних веках. Сейчас их очень здорово снимают.

Маленький ребенок забирает много энергии, но возвращает еще больше. Когда ты приходишь домой уставший, а он бежит к тебе обниматься — это ни с чем не сравнимо.

Я учился в балетной школе, и пока мои друзья гуляли вечером, работал у балетного станка. Зал заменил мне двор.

Свои первые деньги я заработал будучи официантом в одном из таллиннских ресторанов.

Мне казалось глупым на подарок маме брать деньги у мамы. Так что я старался или что-то нарисовать, или цветов полевых собрать. После первого заработка появилась гордость: теперь я смогу что-то купить.

Балет в Таллинне отнимает много времени, но в Санкт-Петербурге он отнимал абсолютно все время. В 10 утра мы начинали, днем был перерыв, потом шла вечерняя часть работы — до 22.00. К тому же, Театр Бориса Эйфмана мог уехать в Америку на гастроли на три месяца. Неудивительно, что в нашей профессии такое количество браков внутри одной труппы.

От своей второй половины иногда нужно отдыхать.