Больше не могу! Что такое родительское выгорание?

 (2)
Больше не могу! Что такое родительское выгорание?
Photo by Daria Shevtsova from Pexels

Что делать, если больше не хватает сил выполнять “мамские” обязанности, а передышки не ожидается? Мама двоих детей, журналист Юлия Верклова рассказывает, как это бывает.

Выгорание естественное

Международная классификация болезней (МКБ-10) совершенно официально причисляет к “Факторам, влияющим на состояние здоровья населения” переутомление (код Z73.0) и конфликт, связанный с социальной ролью (Z73.5). И вот эти беды случаются практически со всеми хорошими мамами (впрочем, и папами тоже) — даже с самыми благополучными, честно разделившими свои обязанности с супругом, бабушками-дедушками и тетушками-дядюшками, пишет Домашний Очаг.

Однажды вы обнаруживаете, что прячетесь от детского плача в ванной: еще вчера вы так старались быть отзывчивой и “быстро реагирующей” мамой, а сегодня сил нет, зато есть паника и ярость.

Читайте также:

Эмоциональное выгорание, невозможность откликаться на детские запросы так же легко, как раньше, — чаще всего проблема очень ответственных, внимательных и отзывчивых родителей, которые очень хотят все сделать правильно, заботиться о детях как можно лучше. Если от профессионального выгорания страдают в основном те, чья профессия связана с помощью людям, то родительское истощение может стать и результатом тесной эмоциональной связи с ребенком, и желания быть “суперродителем”, и готовности брать на себя все больше, “откликаться” все качественнее. Мама так старается сделать все, что ей кажется важным и правильным, что категорически забывает о том, что ее ресурсы не бесконечны. А ответной благодарности за заботу и внимание от детей, разумеется, нет, а другие близкие взрослые часто не замечают, что что-то не так, ведь всем сложно, а дети вообще дело непростое!

Эмоциональное истощение наступает постепенно, но, к счастью, так же постепенно вы будете понимать, что можете не все. “Сначала вы для детей бог, потом не бог, потом не бог весть что” — автор афоризма неизвестен, но, безусловно, мудр.

Первые три года детской жизни от вас в буквальном смысле зависит физическая сохранность младенца и его место в мире — и это очень непростая ноша. С ролью бога справиться тяжело — отсюда и послеродовая депрессия, и ощущение “мама на нуле”, и рекомендации психологов сначала надеть кислородную маску на себя — иначе ребенку вы точно не поможете. Вы, конечно, выкарабкаетесь из этого “эмоционального провала” — но к тому моменту и вам, и ребенку уже будет ясно, что родитель не бог: на некоторые вопросы он ищет ответы в Интернете, от некоторых вовсе предпочитает уходить, порой не выполняет обещаний и, как выясняется, не все болезни способен исцелить поцелуем. Вы не бог — и в этом ваше спасение.

Это, пожалуй, самый благостный момент в детско-родительских отношениях. Вы такой: “Ну, раз я не бог, то я пошел. На работу. И в командировку еще. И на презентации”. Появляетесь к ночи, выслушиваете отчет няни или проверяете тетрадки, читаете сказку на ночь, ездите на пикник по выходным — и все довольны.

Если родители делят обязанности поровну (хотя бы приблизительно), то в семье воцаряется мир — и длится вплоть до пубертата, когда ребенок вдруг обнаружит, что родитель и зарабатывает не очень, и в современных трендах не ориентируется, и в школе от педагогической несправедливости защитить не может…

И вот вам конфликт, связанный с социальной ролью. Именно в этот момент многие родители берут на себя слишком много, сознательно или подсознательно стараясь вернуть себе титул бога. Еще больше вкалывают на работе (иногда — не на одной), чтобы заработать денег, достичь популярности и заслужить одобрение собственного ребенка. Стараясь не утратить контакт с наследником, навязывают ему свое общество (иногда насильно), когда могли бы просто лечь и выспаться. “Вникают в интересы ребенка”, забыв о собственных.

В результате внутренний резерв истощается совершенно — и опять наступает выгорание.

Читать еще

Почти всегда его трактуют как “профессиональное”: даже самые хорошие родители большую часть жизни проводят в труде — и происходящее так или иначе связывают с особенностями развития карьеры. А период пубертата у ваших детей, как правило, совпадает по времени с вашим собственным кризисом среднего возраста — когда вы понимаете, что некоторые высоты так и не будут уже никогда взяты. А ведь дауншифтинг вам теперь не по карману: из одежды дети постоянно вырастают, а с некоторых пор она еще обязана быть брендированной, еду растущий организм потребляет в неимоверных количествах плюс репетиторы-кружки-секции…

Основной способ обеспечить растущие потребности растущих организмов — много работать. В результате наступает переутомление: глаз дергается, давление поднимается и хочется либо поплакать, либо что-нибудь взорвать. Отчего? От работы, конечно! А ради чего (кого) вы так ударно работали, а по ночам еще раскрашивали контурные карты?

Когда вы ответите на этот вопрос, возможны три типичных варианта реакций:

“О! Это же ради детей! Пойду еще поработаю”.

“Я вкалываю-вкалываю, и никакой благодарности. Эй! А ну-ка покажите дневники!” — и тряпки им всем в руки, пускай порядок наводят и уроки делают. И не выступают тут!

“А пошли они все… Сами разберутся”, — и уехать в Италию на две недели. Или хотя бы заболеть.

Три этих типа реакций соответствуют трем стадиям родительского выгорания: Напряжение — вы чувствуете, что силы на исходе, но мотивация еще не утрачена и вы подстегиваете себя. И еще подстегиваете. И еще. Сопротивление — вы выбираете источник напряжения и направляете на него все свои негативные эмоции: обиду, раздражение, гнев… А поскольку источник сам в пубертате, то он эти эмоции отзеркаливает вам — круговорот негатива.
Истощение — ощущение, что вы полностью выпустили ситуацию из-под контроля и больше не в состоянии реагировать. Вообще ни на что. могу ли я не справиться?
Между прочим, в той же самой Международной классификации болезней есть заболевание под шифром Z63.2 — “Недостаточная поддержка семьи”. Когда вы оказываетесь перед необходимостью взвалить на себя весь груз, который в нормальных условиях делится на двоих, а то и на троих, вы надорветесь.

Можно называть это выгоранием, депрессией, переутомлением — суть в том, что ваши внутренние ресурсы не беспредельны, но вы их расходуете и расходуете, не имея никакого шанса восполнить. Иногда окружающим маму другим взрослым кажется, что все в порядке, справляется же. Иногда, сами того не желая, они усугубляют ситуацию: “Слушай, ну ты что-то капризничаешь, какая еще усталость”.

Бывает и хуже: есть категория людей, которые, видя истощенного человека (а истощение проявляется в поведении), начинают самоутверждаться за его счет.

Это может вылиться в буллинг на работе, в демонстративное осуждение со стороны соседей, в прессинг со стороны педагогов. Жертву убеждают в том, что она никчемный специалист, недостойный член общества и плохая мать. Постепенно вы начинаете верить всему, что о вас говорят посторонние злые люди, и скатываетесь в депрессию с постоянными самообвинениями. Кого чаще всех вызывают в школу? Матерей-одиночек, временно безработных родителей, родителей больных детей… И не потому вовсе, что их дети хуже всех себя ведут, а потому, что изможденный родитель не в силах оценить ситуацию объективно и заступиться за себя и за своего ребенка. В результате педагог получает возможность отчитать сначала ребенка, а потом — с той же неоспоримой “авторитетностью” — его еле живую маму, не способную ни к бегству, ни к сопротивлению. В моей жизни однажды было такое.

Выгорание спровоцированное

Мой муж в результате врачебной ошибки попал в реанимацию — и два месяца балансировал в состоянии искусственной комы на грани жизни и смерти. Все началось в сентябре, когда младший ребенок пошел в первый класс, а старший — в шестой.

Все мои силы были брошены на спасение любимого мужчины — на детей их почти не осталось.
И, если за старшего сына я не особенно волновалась (он всю жизнь был отличником и олимпийцем), то по поводу мелкого, который только начал ходить в школу (не просто в школу, а в крутую гимназию, куда мы с большим усердием пробивались), я сочла нужным предупредить учительницу: “В семье трагедия, я не могу сейчас выполнять с ребенком дополнительные задания, спрашивайте с него, пожалуйста, только то, что посильно детям без родителей”. Учительница восприняла мою просьбу как сигнал к атаке.

Через неделю малыш принес первые двойки (хотя в первом классе оценки, как известно, запрещены) — и я его отругала. Это все, на что я была способна в тот момент. Потом меня вызвали в школу. За то, что сын бросил мяч. На физкультуре. Ни в кого не попал, ничего не разбил — просто бросил мяч на физкультуре. Я не понимала, чего от меня хотят, но сил спорить и возражать у меня не было. Слушала, кивала, обещала “принять меры”. Через пару недель меня снова вызвали в школу: “Он забегает за угол. Можно ходить вдоль по коридору, а он… Он. Забегает. За угол. Вы понимаете?”

Потом учительница стала рвать ребенку тетради, приговаривая: “Может, теперь твоя мама поймет, что пора зайти в школу?”

Ребенок приносил тетради мне. Я плакала, ругала его за плохой почерк, но в школу заходить мне было некогда: мне надо было в больницу. Когда меня вызвали к директору за то, что младший кинул в девочку карандаш, я сама запросила ПМПК (психолого-медико-педагогическую комиссию), потому что уверовала, что мой мальчик — опасный психопат со сниженным интеллектом.

Там, на ПМПК, специалисты разных уровней мне и объяснили, что ребенок здоров и прекрасно развит, только находится под страшным прессингом. И большое счастье, что он направил агрессию вовне и стал кидаться мячами и карандашами. Большинство детей, которых прессуют учителя и за которых не могут или не хотят заступаться родители, направляют агрессию на себя: грызут ногти, рвут волосы, иногда — режут руки или писаются по ночам…

К зиме меня вызвали в школу и к старшему. Преступление заключалось в том, что он отжимался на физкультуре.

Серьезно, я не утрирую. Если кто-то видит в вас жертву, повод для нападения может быть самым дурацким. Меня еще потом вызывали в школу за то, что он щелкал ручкой на уроке. И за то, что “попрал 17-ю статью Конституции тем, что высморкался во время линейки”. Но, когда они дофантазировались до Конституции, у меня уже муж выжил и выписался из больницы. Да и психиатр из ПМПК мне мозги вправил. Поэтому я была в состоянии заявить, что не вижу в вытирании соплей ни попрания Конституции, ни даже повода для вызова родителей и прошу впредь формулировать претензии к моему ребенку в письменном виде. С тех пор меня никто никуда не вызывал. Если вас часто вызывают в школу или в детский сад, если с вами поучительно разговаривают соседи или родственники, это не значит, что вы плохая мать и у вас плохой ребенок.

Это значит, скорее всего, что вы где-то дали слабину и позволили кому-то разговаривать с вами, как с нашкодившим ребенком.

О реальных проблемах можно сообщить иначе — и вместе искать решение. Что же делать? Естественное родительское истощение — инструмент эволюции: без определенной степени истощения не произойдет сепарации — психологического отделения ребенка от вас.

В период естественного выгорания ваше дело — как следует прогореть, испепелиться до основания и воскреснуть в новой роли. Были мамой — будете женой, начальником отдела или легкомысленной туристкой. Да мало ли в жизни интересных ролей! Подростковый бунт нельзя пресечь, но можно возглавить. Дети хотят свободы — так дайте!

На первом этапе (когда уже нет сил, но еще есть мотивация), будет честно так и сообщить: “Дети, силы мои на исходе, оплачивать репетиторов я вам готова, только если в них есть смысл”. Помните: о детях можно не только волноваться, но еще и дружить с ними. А бардак в комнате, оценки… что уж теперь. А на третьей стадии гораздо лучше улететь в Италию, чем заболеть.

Признаки эмоционального выгорания:

Вы часто раздражаетесь на ребенка — даже по пустякам, например, он разлил воду, и ваша бурная реакция не всегда соразмерна поступку. И, главное, чем больше вы раздражаетесь и пытаетесь это в себе подавить, тем хуже ведет себя ребенок. все привычные действия по уходу за ребенком вы выполняете автоматически, иногда не помните, что что-то сделали.

Вы постоянно чувствуете усталость, она не проходит, даже если выспаться или погулять, заняться любимым делом.

Вы часто и беспричинно тревожитесь, боитесь, что с ребенком что-то произойдет.

Вы уверены, что вы плохая мать, и чувствуете себя очень виноватой за то, что не можете дать ребенку достаточно любви.

Психолог Людмила Петрановская пишет в книге о материнском выгорании: “У идеального родителя есть только один недостаток. Его не существует в природе. Он должен быть терпеливым, находить время для детей, быть развивающейся и самодостаточной личностью, жизнерадостным и всегда открытым к нуждам ребенка… Проблема образа идеального родителя еще и в том, что он вредный. Он гипнотизирует своей красотой и не позволяет реальному родителю быть в контакте с самим собой — уникальным, особенным, таким, какой есть. На самом деле ребенку не нужна идеальная мать. Для него самое главное качество родителя в том, что родитель у него просто есть”.

Оставить комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя комментарий, вы соглашаетесь с правилами
Транслит
Читать комментарии Читать комментарии